Неточные совпадения
Горные речки, самые мелкие, опасны, особенно тем, что
дно их — совершенный калейдоскоп: каждый
день от напора волн оно изменяется; где был вчера камень, там нынче яма.
Словом сказать, в полчаса, да и то без нужды, весь осмотр кончился. Видит бригадир, что времени остается много (отбытие с этого пункта было назначено только на другой
день), и зачал тужить и корить глуповцев, что нет у них ни мореходства, ни судоходства, ни
горного и монетного промыслов, ни путей сообщения, ни даже статистики — ничего, чем бы начальниково сердце возвеселить. А главное, нет предприимчивости.
На другой
день мы встали рано и рано выступили в дорогу. Фанзы, которые вчера мы видели с перевала, оказались гольдскими. Местность эта называется Чжумтайза [Чжун-тай-цзы —
горный ручей.], что по-китайски означает —
Горный ручей. Живущие здесь гольды принадлежали к роду Юкомика, ныне почти совершенно уничтоженному оспенными эпидемиями. Стойбища их были на Амуре, на том месте, где теперь стоит Хабаровск.
На следующий
день к полудню, 2 ноября, мы дошли до реки Хутадо, текущей по кривой от запада к югу. По ней нам надлежало подняться до перевала через
горный хребет, являющийся причиной петли Имана. Эта речка длиной 3,5 км. Подъем на хребет и спуск с него — одинаковой крутизны, приблизительно в 30 градусов, а высота перевала относительно Имана равна 350 м.
В горах расстояния очень обманчивы. Мы шли целый
день, а
горный хребет, служащий водоразделом между реками Сандагоу и Сыдагоу, как будто тоже удалялся от нас. Мне очень хотелось дойти до него, но вскоре я увидел, что сегодня нам это сделать не удастся.
День приближался к концу; солнце стояло почти у самого горизонта. Нагретые за
день камни сильно излучали теплоту. Только свежий ветер мог принести прохладу.
Сумерки спустились на землю раньше, чем мы успели дойти до перевала.
День только что кончился. С востока откуда-то издалека, из-за моря, точно синий туман, надвигалась ночь. Яркие зарницы поминутно вспыхивали на небе и освещали кучевые облака, столпившиеся на горизонте. В стороне шумел
горный ручей, в траве неумолкаемым гомоном трещали кузнечики.
Когда на другой
день я поднялся, солнце было уже высоко. Напившись чаю, мы взяли свои котомки и пошли к перевалу. Здесь тропа долгое время идет по хребту, огибая его вершины то с одной, то с другой стороны. Поэтому кажется, что она то подымается, то опускается и как будто пересекает несколько
горных отрогов.
На Имане, как на всех
горных речках, много порогов. Один из них, тот самый, который находится на половине пути между Сидатуном и Арму, считается самым опасным. Здесь шум воды слышен еще издали, уклон
дна реки заметен прямо на глаз. С противоположного берега нависла скала. Вода с пеной бьет под нее. От брызг она вся обмерзла.
На пути нам встречались каскадные
горные ручьи и глубокие овраги, на
дне которых лежал еще снег.
К полудню мы поднялись на лесистый
горный хребет, который тянется здесь в направлении от северо-северо-востока на юго-юго-запад и в среднем имеет высоту около 0,5 км. Сквозь деревья можно было видеть другой такой же перевал, а за ним еще какие-то горы. Сверху гребень хребта казался краем громадной чаши, а долина — глубокой ямой,
дно которой терялось в тумане.
Искусство не имеет
дела с утилитарными оценками этого мира, ибо оно зачаровано красой иного,
горнего мира и стремится сделать ее ощутимою.
Витберг был тогда молодым художником, окончившим курс и получившим золотую медаль за живопись. Швед по происхождению, он родился в России и сначала воспитывался в
горном кадетском корпусе. Восторженный, эксцентрический и преданный мистицизму артист; артист читает манифест, читает вызовы — и бросает все свои занятия.
Дни и ночи бродит он по улицам Петербурга, мучимый неотступной мыслию, она сильнее его, он запирается в своей комнате, берет карандаш и работает.
На этом участке в Нахтоху впадают следующие реки: с левой стороны — Бия и Локтоляги с перевалами на одну из прибрежных рек — Эхе. Из выдающихся
горных вершин тут можно подниматься только до реки Малу-Сагды. На подъем против воды нужно четверо суток, а на сплав по течению — один
день. Янсели сказал, что по реке Нахтоху идет кета, морская мальма и горбуша. Главная масса кеты направляется по реке Локтоляги, мальма поднимается до порогов реки Дагды, а горбуша — до реки Нунгини.
Следующий
день был посвящен осмотру западных склонов Сихотэ-Алиня. Здесь нет настоящих
горных ручьев. Вода бесшумно просачивается под мхом. Речки текут спокойно среди невысоких берегов, заросших елью, пихтой, лиственницей и ольхой.
И вдобавок — эти невероятные жертвы правительства не принесут и в будущем никакой пользы, потому что наши
горные заводы все до одного должны ликвидировать свои
дела, как только правительство откажется вести их на помочах.
В кузнице производится работа
день и ночь, в две смены, работает шесть
горнов.
Даже там, где пролив широк, сахалинцы видят материковый берег довольно ясно; туманная полоса земли с красивыми
горными пиками изо
дня в
день манит к себе и искушает ссыльного, обещая ему свободу и родину.
И вот одному из сыновей — Вячеславу — старик отдал книжное
дело вместе с журналом, а до того держал его по
горной промышленности.
Дорога к развалине вилась по скату узкой лесистой долины; на
дне ее бежал ручей и шумно прядал через камни, как бы торопясь слиться с великой рекой, спокойно сиявшей за темной гранью круто рассеченных
горных гребней.
Он шел к ним медленно и осторожно, как слепой, идущий по обрывистой
горной тропинке, ни одного самого мелкого признака он не оставил без строгого и внимательного обсуждения; чтоб объяснить какой-нибудь ничтожный симптом, на который я и внимания-то не обратил, он ставил вверх
дном весь огромный арсенал анатомии, физиологии и патологии; он сам шел навстречу всем противоречиям и неясностям и отходил от них, лишь добившись полного их объяснения…
Гордый уход духа от мира и людей в
горние высоты и скупость, нежелание
разделить с другими свои богатства есть нехристианская настроенность, недостаток любви и, в конце концов, недостаток творчества, ибо творчество щедро и отдает.
Из корпуса его увели в квартиру Палача под руки. Анисье пришлось и
раздевать его и укладывать в постель. Страшный самодур, державший в железных тисках целый
горный округ, теперь отдавался в ее руки, как грудной младенец, а по суровому лицу катились бессильные слезы. Анисья умелыми, ловкими руками уложила старика в постель, взбила подушки, укрыла одеялом, а сама все наговаривала ласковым полушепотом, каким убаюкивают малых ребят.
Тихо в лесу, как слеза сочится светлая
горная вода, и Аглаида проводила в святом месте целые
дни.
Как сладко слушать моря шум!
Сидишь по часу нем,
Неугнетенный, бодрый ум
Работает меж тем….
До солнца
горною тропой
Взберешься высоко —
Какое утро пред тобой!
Как дышится легко!
Но жарче, жарче южный
день,
На зелени долин
Росинки нет… Уйдем под тень
Зонтообразных пинн…
Пока загонщики делали свое
дело, устроен был легкий привал у безымянного
горного ключика, сочившегося ледяной струей из крутого отвала горы.
Через два часа езды выглянул своими крайними домиками Истокский завод; он залег на
дне глубокой
горной долины, где была запружена бойкая
горная речонка.
Все эти люди, изо
дня в
день тянувшие каторжную заводскую работу, которую бойкий заводский человек недаром окрестил огненной, теперь слились в одно общее желание взглянуть на барина, для которого они жарились у
горнов, ворочали клещами раскаленные двенадцатипудовые крицы, вымогались над такой работой, от которой пестрядевые рубахи, посла двух смен, вставали от потовой соли коробом.
Нам приходится иметь
дело в настоящем случае с интересами и задачами собственно уральской
горной промышленности, в частности — с специально заводскими интересами Кукарского заводского округа, поскольку они связаны с интересами заводского населения, земства и внутренней администрации.
Только на
дне глубоких оврагов, залегших котловинами между гор, было все тихо и глухо: туда не залетал
горный вихрь.
Дело об утверждении в правах наследства окончилось, и Михаил Дмитриевич уже собирался ехать осматривать свои новые владения, вел переговоры с агрономами, техниками и
горными инженерами.
Когда на другой
день я проснулся, пароход уже был в пути. Между озером Катар и селением Вятским Амур некоторое время течет в широтном направлении, но затем вновь поворачивает на северо-восток. Здесь правый берег состоит из ряда плоских возвышенностей, изрезанных глубокими оврагами. Он слагается из базальтовой лавы и древнейших
горных пород. Около селения Елабужского возвышенности отходят от Амура в глубь страны и вновь появляются после Гасинской протоки, вытекающей из озера того же наименования.
На второй
день пути по Гобилли мы, наконец, достигли конечного пункта нашего плаванья — небольшой
горной речки, которую впоследствии удэхейцы назвали Чжанге Уоляни, что значит «Ключик на перевал, по которому прошел Чжанге». Так называли они меня в 1908 году.
На следующий
день мы расстались с рекой Нельмой. Холодный западный ветер, дувший всю ночь с материка в море, не прекратился. Он налетал порывами, срывая с гребней волн воду, и сеял ею, как дождем. Из опасения, что ветром может унести наши лодки в открытое море, удэхейцы старались держаться под защитой береговых обрывов. Около устьев
горных речек, там, где скалистый берег прерывался, ветер дул с еще большею силой, и нам стоило многих трудов пройти от одного края долины до другого.
День только что кончился. Уже на западе порозовело небо и посинели снега,
горные ущелья тоже окрасились в мягкие лиловые тона, и мелкие облачка на горизонте зарделись так, как будто они были из расплавленного металла, более драгоценного, чем золото и серебро. Кругом было тихо; над полыньей опять появился туман. Скоро, очень скоро зажгутся на небе крупные звезды, и тогда ночь вступит в свои права. В это время я увидел удэхейца Маха, бегущего к нам по льду реки. Он был чем-то напуган.
Приехал дедушка Магомет из аула, примчались Бэлла с мужем на своих
горных скакунах, и дом огласился веселыми звуками их голосов и смеха. Только двое людей не принимали участия в общем веселье. Бабушка, которая не могла примириться с мыслью о пропаже драгоценностей, и князек Юлико, захваченный недугом, от которого он таял не по
дням, а по часам, приводя этим бабушку в новое волнение.
Целый
день ехала я по краю
горной стремнины, точно вросшая в седло моего коня… Иногда я понукала его легким движением каблучка и ужасно радовалась, когда дед Магомет оглядывался назад и обнимал всю мою маленькую фигурку ободряющим и в то же время любующимся взглядом.
Мы с Юлико и Анной навестили на другой
день молодую княгиню в ее поместье. Настоящим земным раем показался нам уголок, где поселилась Бэлла. Поместье Израила и его отца лежало в чудесной лесистой долине, между двумя высокими склонами гор, образующими ущелье. Весь сад около дома был полон душистых и нежных азалий; кругом тянулись пастбища, где без призора паслись стада овец. Табун лучших
горных лошадок гулял тут же.
С водворением на Балчуговских промыслах компанейского
дела Родион Потапыч успокоился, потому что хотя прежней каторжной и военно-горной крепи уже не существовало, но ее заменила целая система невидимых нитей, которыми жизнь промыслового населения была опутана еще крепче.
Посмеялся секретарь Каблуков над «вновь представленным» золотопромышленником, а денег все-таки не дал. Знаменитое
дело по доносу Кишкина запало где-то в дебрях канцелярской волокиты, потому что ушло на предварительное рассмотрение
горного департамента, а потом уже должно было появиться на общих судебных основаниях. Именно такой оборот и веселил секретаря Каблукова, потому что главное — выиграть время, а там хоть трава не расти. На прощанье он дружелюбно потрепал Кишкина по плечу и проговорил...
От прокурора Кишкин прошел в
горное правление, в так называемый «золотой стол», за которым в свое время вершились большие
дела.
Знал он
дело на редкость, и в трудных случаях Родион Потапыч советовался только с ним, потому что
горных инженеров и самого Карачунского в приисковом
деле в грош не ставил.
Громадное
дело было доведено
горными инженерами от казны до полного расстройства, так что новому управляющему пришлось всеми способами и средствами замазывать чужие грехи, чтобы не поднимать скандала.
Кроме своего каторжного начальства и солдатского для рекрутов, в распоряжении
горных офицеров находилось еще два казачьих батальона со специальной обязанностью производить наказания на самом месте работ; это было домашнее
дело, а «крестный» Никитушка и «зеленая улица» — парадным наказанием, главным образом на страх другим.
Но в самом Тьелине ещё
горные хребты, образующие даже, как говорят специалисты военного
дела, в одном месте «дефиле», прозванное маньчжурскими Фермопилами.
Шедший в течении пяти
дней непрерывный ливень должен был временно приостановить военные действия, испортив дороги, превратив маленькие
горные речки в бурные потоки и образовав в долинах гор глубокие озёра и затруднив передвижение войск.
— Они ходили по полям густыми толпами, точно овцы, но — молча, грозно, деловито, мы разгоняли их, показывая штыки, иногда — толкая прикладами, они, не пугаясь и не торопясь, разбегались, собирались снова. Это было скучно, как обедня, и тянулось изо
дня в
день, точно лихорадка. Луото, наш унтер, славный парень, абруцезец, [Абруцезец — житель Абруцци,
горной области Италии, расположенной к Востоку от столичной области Лацио.] тоже крестьянин, мучился: пожелтел, похудел и не однажды говорил нам...
Приободрившаяся лошадь дала знать, что скоро и Полдневская. В течение четырехчасового пути Брагин не встретил ни одной живой души и теперь рад был добраться до места, где бы можно было хоть чаю напиться. Поднявшись на последний косогор, он с удовольствием взглянул на Полдневскую, совсем почти спрятавшуюся на самом
дне глубокой
горной котловины. Издали едва можно было рассмотреть несколько крыш да две-три избушки, торчавшие особняком, точно они отползли от деревни.
Брагин полетел хлопотать в Екатеринбург в надежде уладить
дело помимо Порфира Порфирыча. Посоветовался кое с кем из знакомых золотопромышленников, с двумя адвокатами, с
горными чиновниками — все качали только головами и советовали обратиться к главному ревизору, который как раз случился в городе.
— В чем
дело? — сказал он рассеянно, далекий от меня, где-то в своих
горных вершинах.
Он опустил голову вниз и видел, что трава, бывшая почти под ногами его, казалось, росла глубоко и далеко и что сверх ее находилась прозрачная, как
горный ключ, вода, и трава казалась
дном какого-то светлого, прозрачного до самой глубины моря; по крайней мере, он видел ясно, как он отражался в нем вместе с сидевшею на спине старухою.